Янв 312016
 

(статья написана на 3-м месяце практики в Институте Аштанга йоги в г. Майсор, Индия, и родилась во время конференции Шарата Джойса)

Очень часто люди спрашивают: «Когда я могу начать заниматься йогой?», «Подходит ли йога для пожилых людей?», «У меня хроническая болезнь ХХХ, можно ли мне заниматься йогой?».

Задавая подобные вопросы, обычно подразумевают несколько вещей: не слишком ли я старый(ая), не слишком ли плохая у меня физическая форма, как найти время на йогу в моем распорядке?

Ответ связан с котами, воинами и смертью. Кому интересно, приглашаю в статью.

yoga-aged

В каком возрасте и состоянии здоровья лучше всего начинать заниматься йогой? Чтобы ответить, хорошо бы сначала понять: а зачем практиковать йогу?

Быть может. для похудения? Или чтобы приблизить свою фигуру к неким журнальным (соц. сетевым) стандартам? Чтобы быть в тренде? Можно долго продолжать в этом ключе. И если ответ на вопрос «зачем?» похож примеры выше, то, быть может, и не стоит заниматься именно йогой. Для похудения лучше подойдут диеты и специальные спортивные программы. Для улучшения фигуры — фитнесс, для… и так далее.

Йога — очень древняя традиция: первый текст о йоге датируется примерно 5 веком до нашей эры, а до этого знания передавались устно. И целью йоги с давних времен было развитие человеческого сознания. Поэтому, начиная практику йоги, вы должны знать и принимать, что приступаете к работе с сознанием в русле мощной системы, и те изменения, которые будут происходить, были изначально заложены в методике йоги.

Какова же цель йоги, и как мы будем меняться по мере практики? Это слишком глобальный вопрос для обсуждения в рамках одной статьи. Однако можно безошибочно сказать, что цель йоги — это трансформация нашего Я и очищение его от множества загрязнений, которые мы приобретаем в течение жизни (таких как зависть, гнев, ложь и т.п.). Больше вы можете узнать из перевода конференции Шарата Джойса, хранителя традиции Аштанга йоги.

Так как цель йоги — не супер-красивый шпагат и публикация фото в соц. сетях, а трансформация и очищение Я, то практику йоги можно и нужно начинать в любом возрасте, в любом состоянии здоровья.

В традиции Аштанга йоги есть много примеров того, как люди начали практиковать в 50-60-70 лет и продолжили делать это с постоянством и полной самоотдачей. Немало новичков приступали к занятиям с сильными хроническими заболеваниями и не только преодолевали их, но и вдохновляли других.

Ответ на вопрос «Когда я могу начать заниматься йогой?» очень прост: ПРЯМО СЕЙЧАС.

Другого времени для практики йоги не существует, и мы должны верить, что, несмотря на все трудности, мы встаем на путь и сможем по нему пройти. Неважно, сколько мы прожили на свете: у практика 60 и 20 лет равные возможности достичь целей йоги. Гибкий и здоровый человек зачастую имеет меньше шансов на реализацию, чем больной и пожилой, ведь у него нет сильной мотивации для постоянной практики, постоянного усилия и преодоления лени и вредных привычек.

Как выбрать, куда пойти заниматься?

Если говорить о методе Аштанга йоги, которому следую я сам, там существует такой критерий, как авторизация учителей. Учителем не может стать просто гибкий человек, который в один прекрасный день вдруг решает: «О, у меня уже 10000 подписчиков в Инстаграмме, и мои асаны круче, чем у соседей, пора преподавать!».

Авторизованный учитель ежегодно ездит в центр традиции в Индии, проходит там обучение и примерно через 4-5-6 лет получает авторизацию. Это дает ему право преподавать Аштанга йогу и гарантирует, что он (она) преданный практик, который прошел через множество препятствий, испытаний и трансформаций.

В Петербурге пока что только два авторизованных преподавателя — Анна и Татьяна. Занимаясь у неавторизованных преподавателей, вы рискуете получить неправильную передачу методов, и в результате, в лучшем случае, просто позаниматься очередным «фитнесом», а в худшем — «заработать» травму коленей или спины или еще чего-нибудь. Берегите себя!

Так-так, а где же коты, воины и смерть? Они в отрывке ниже, который я очень рекомендую прочитать. В нем рассказывается о концепции «должен верить».

 

Воин должен быть текучим и изменяться в гармонии с окружающим миром, будь это мир разума или мир воли.

Реальная опасность для воина возникает тогда, когда выясняется, что мир — это ни то и ни другое. Считается, что единственный выход из этой критической ситуации — продолжать действовать так, как если бы ты верил. Другими словами, секрет воина в том, что он верит, не веря. Разумеется, воин не может просто сказать, что он верит, и на этом успокоиться. Это было бы слишком легко. Простая вера устранила бы его от анализа ситуации. Во всех случаях, когда воин должен связать себя с верой, он делает это по собственному выбору, как выражение своего внутреннего предрасположения. Воин не верит, воин должен верить.

………….

Я сказал, что не понимаю разницы между тем, когда веришь и когда должен верить. Для меня это — одно и то же.

— Помнишь историю, которую ты рассказывал мне о своей подруге и ее кошках? — спросил он спокойно.

Взглянув на небо, он откинулся на скамейке, вытянул ноги и, заложив руки за голову, потянулся всем телом. Как обычно, при этом его суставы громко хрустнули.

Он имел в виду историю, которую я как-то ему рассказал. Моя подруга нашла однажды в сушилке прачечной двух почти мертвых котят. Она взяла их домой, выходила, и со временем котята выросли в двух огромных котов — черного и рыжего. Через два года она продала свой дом. Поскольку взять котов с собой не было возможности, а новых хозяев для них не нашлось, оставалось единственное — отнести их в ветеринарную больницу, чтобы там их усыпили.

Я помогал ей отвозить котов в больницу. Коты никогда раньше не бывали в машине, и она старалась их успокоить. Они царапались и кусались, особенно рыжий, по кличке Макс. Когда мы, наконец, подъехали к больнице, она взяла черного кота на руки и, ни слова не говоря, вышла из машины. Кот играл с ней, слегка трогая ее лапкой, когда она толкнула тяжелую входную дверь.

Я взглянул на Макса. Он сидел на заднем сидении. Мое движение, должно быть, испугало его, потому что он нырнул под сидение водителя. Я откинул сидение, так как не хотел лезть за ним, опасаясь, что он исцарапает мне руки. Кот лежал в углублении пола машины. Он казался сильно возбужденным и учащенно дышал. Он смотрел на меня. Наши глаза встретились, и мною овладела какая-то тревога, неясное предчувствие или, может быть, раздражение из-за того, что я участвую в таком деле.

Мне захотелось объяснить Максу, что это было решением моей подруги, а я только помогаю ей. Кот продолжал смотреть на меня, как бы понимая мои слова.

Я посмотрел, не идет ли она. Через стеклянную дверь я видел, как она разговаривает с приемщицей. Тело мое ощутило странный толчок, и я автоматически открыл дверь.

— Беги, Макс, беги! — сказал я коту. Он выпрыгнул из машины и помчался через улицу, стелясь над землей, как настоящая дикая кошка. Противоположная сторона улицы была пустой. Машины там не стояли, и я видел, как Макс бежит по улице вдоль тротуара. Он добежал до угла бульвара, а затем нырнул в канализационный люк.

Моя подруга вернулась. Я сказал ей, что Макс убежал. Она села в машину, и мы уехали, не проронив ни слова.

В последующие месяцы этот инцидент стал для меня символом. Я видел, а может и вообразил, отчаянный блеск в глазах Макса, когда он взглянул на меня, прежде чем выпрыгнуть из машины. И я верил в то, что на какое-то мгновение это кастрированное, перекормленное и бесполезное животное-игрушка стало настоящим котом.

Я убежден, сказал я дону Хуану, что Макс перебежал улицу и нырнул в канализационный люк, когда его «кошачий дух» был безупречен, и, возможно, не было другого времени в его жизни, когда его «кошачесть» была столь очевидной. Этот случай произвел на меня неизгладимое впечатление.

Я рассказывал эту историю всем своим друзьям, и все больше удовольствия доставляло мне отождествление себя с этим котом.

Я считал себя похожим на Макса, чересчур разбалованного, одомашненного всеми возможными способами, и все же я надеялся, что однажды человеческий дух сможет овладеть всем моим существом точно так же, как дух «кошачести» овладел разжиревшим и бесполезным телом Макса.

Дону Хуану история понравилась, и он сделал несколько замечаний на этот счет. Он сказал, что человеческий дух временами овладевает каждым из нас, но удержать его может только воин.

— Так что об истории с кошками? — спросил я.

— Ты, кажется, веришь, что сумеешь воспользоваться своим шансом, как это сделал Макс?

— Да, я надеюсь.

— Я пытался рассказать тебе, что воин не просто верит, что он должен верить. Например, в случае с Максом, ты должен верить, что его побег не был бесполезным порывом. Да, он мог нырнуть в канализационный люк и погибнуть. Он мог утонуть или умереть от голода, или же его могли съесть крысы. Воин учитывает все эти возможности, а затем выбирает ту из них, которая соответствует его внутреннему предрасположению.

Как воин ты должен верить, что Макс сделал это — то есть, что он не только убежал, но и сохранил свою силу. Ты должен верить в это. Скажем так, без этой веры ты не имеешь ничего.

Различие стало ясным. Я подумал, что действительно избрал верить, что Макс выжил, зная, что он избалован жизнью на мягких подушках.

— Просто верить — легко и спокойно, — продолжал дон Хуан. — Должен верить — нечто совершенно иное, — и в этом случае, например, сила дала тебе великолепный урок. Но ты предпочел использовать лишь часть его. Однако, если ты должен верить, то должен использовать все событие.

— Я понял, что ты имеешь в виду, — сказал я. Мне действительно казалось, что я понимаю его с необыкновенной ясностью.

— Боюсь, что ты все еще не понял, — сказал он почти шепотом и пристально посмотрел на меня. Секунду я выдерживал его взгляд.

— Как насчет другого кота? — спросил он.

— А? Другого кота? — повторил я невольно.

Я забыл о нем. Мой символ касался только Макса. Другой кот не имел ко мне никакого отношения.

— Но он имеет! — воскликнул дон Хуан после того, как я сказал ему об этом.

— Должен верить означает, что ты должен знать и принимать в расчет обстоятельства, связанные с другим котом, который игриво лизал руки, несущие его к року. Это был тот кот, который пошел к своей смерти доверчиво, полный своих кошачих суждений.

Ты думаешь, что похож на Макса, и поэтому ты забыл о другом коте. Ты даже не знаешь его имени. Должен верить означает, что ты обязан учитывать все, и прежде чем решить, что ты похож на Макса, ты должен принять в расчет, что ты можешь быть похож и на другого кота. Вместо того чтобы бежать, спасая свою жизнь, и использовать каждый шанс, ты, быть может, так же идешь навстречу року, наполненный своими суждениями.

В его словах была непонятная печаль, а может быть печаль была моей. Долгое время мы молчали. Мне действительно никогда не приходило в голову, что я могу быть похожим и на второго кота. Мысль об этом была для меня очень неприятной.

Из состояния задумчивости меня вывел внезапный беспокойный шум голосов. Полицейские разгоняли людей, столпившихся вокруг человека, лежащего на траве. Кто-то положил ему под голову свернутый пиджак. Человек лежал параллельно улице лицом к востоку. С того места, где я сидел, я почти наверняка мог сказать, что его глаза были открыты.

Дон Хуан вздохнул.

— Какой чудесный день, — сказал он, глядя на небо.

— Я не люблю Мехико, — сказал я.

— Почему?

— Я ненавижу смог.

Он слегка покачал головой, как бы соглашаясь со мной.

— Лучше бы мы были с тобой в горах или в пустыне, — сказал я.

— На твоем месте я бы так не говорил, — ответил он.

— Но я не имел в виду ничего предосудительного, дон Хуан.

— Мы оба знаем это. Однако имеет значение не то, что ты хотел сказать в данном случае, а сам принцип. Ни воин, ни обычный человек не могут заведомо что-либо предпочесть, потому что воин живет по вызову, а обычный человек не знает, где найдет его смерть. Взгляни на того мужчину, который лежит сейчас на траве. Как ты думаешь, что с ним?

— Пьян, наверное, или болен.

— Он умирает! — с абсолютной уверенностью сказал дон Хуан. — Как только мы сели здесь, я сразу же увидел отблеск смерти, которая кружилась вокруг него. Вот почему я запретил тебе вставать. Что бы там ни было — дождь или солнце — но ты не должен вставать с этой скамейки, пока все не выяснится. Это и есть тот знак, которого мы ожидали. Сейчас конец дня, и солнце уже коснулось горизонта. Это твой час силы. Взгляни! Картина умирающего человека — только для нас.

И он указал мне, что с того места, где мы сидели, ничто не мешало нам видеть этого человека. Толпа зевак собралась возле него полукругом с противоположной от нас стороны.

С каким-то тревожным чувством я посмотрел на человека, лежащего на траве. Он был худощавый, темнокожий, еще молодой. Его черные волосы были короткими и вились. Рубашка была расстегнута, грудь открыта. На нем была оранжевая кофта с дырами на локтях и стоптанные серые сандалии. Он был напряжен. Я не мог сказать, дышит он или нет. Я раздумывал над тем, действительно ли этот человек умирает или же дон Хуан намеренно драматизировал ситуацию для очередного урока. Я не раз уже обращал внимание, что каким-то образом ему всегда удавалось любое событие подгонять под свои таинственные схемы.

После долгого молчания я повернулся к дону Хуану. Его глаза были закрыты.

— Этот человек сейчас умрет, — сказал он не поднимая век. — Хотя ты и не веришь этому, правда? — Он открыл глаза, и я на мгновение замер под его пристальным взглядом.

— Не верю, — сказал я.

Мне действительно казалось, что все было слишком уж просто, словно кем-то подстроено. Не успели мы прийти в парк и сразу же наткнулись на умирающего человека.

— Обстоятельства выстраиваются сами собой, — сказал он в ответ на мои сомнения. — Это не спектакль, а знак, действие силы.

Мир разума превращает это событие в нечто заурядное, в незначительный случай на пути к более важным делам. И тогда мы мельком замечаем, что какой-то человек просто лежит на траве, наверное, пьяный.

Но мир воли превращает это зрелище в действие силы. И тогда мы можем видеть смерть, кружащую вокруг человека. Она все глубже и глубже погружает свои когти в его светящиеся волокна, и они, медленно теряя свое натяжение, исчезают одно за другим.

Вот две возможности, открытые для нас как светящихся существ. Ты — где-то посередине, все еще желая, чтобы мир был под рубрикой разума. И все-таки ты не можешь отрицать факт, что твоя личная сила дала тебе знак. Мы пришли в этот парк после того, как ты нашел меня именно там, где я тебя ждал. В какой-то момент ты просто наткнулся на меня, не думая, ничего не планируя, не используя намеренно свой разум. А затем мы садимся здесь и ждем знака. Оба мы обращаем внимание на этого человека, но каждый замечает его по-своему. Ты — своим разумом, я — своей волей.

Этот умирающий — и есть тот кубический сантиметр шанса, который сила всегда открывает воину. Искусство воина состоит в том, чтобы быть непрерывно текучим, иначе он не успеет ухватиться за этот шанс. Я-то успел, а как насчет тебя?

Я не отвечал, начиная осознавать бесконечную пропасть внутри себя, и на какое-то мгновение действительно ощутил те два мира, о которых он говорил.

— Какой это исчерпывающий знак! — продолжал дон Хуан. — И все для тебя. Сила показала тебе, что смерть — это необходимая добавка к долгу верить. Без осознания смерти все становится обычным, незначительным. Мир потому и является неизмеримой загадкой, что смерть постоянно выслеживает нас. Что касается меня, то я лишь развернул детали этого знака, чтобы указать тебе направление. Попутно я показал тебе и еще одно: сказанное мною сегодня — это как раз то, во что я должен верить сам, потому что таково предрасположение моего духа.

Мгновение мы смотрели друг другу в глаза.

— Помнишь, ты читал мне стихотворение, — сказал он, отводя глаза. — О человеке, который дал обет умереть в Париже. Как там?

Это было стихотворение Сесара Вальехо «Черный камень на белом камне». Я не раз читал ему по его просьбе первые две строфы.

Я умру в Париже, когда идет дождь,

В день, который я уже помню.

Я умру в Париже — и не убегу прочь

Может быть, осенью, в среду, как сегодня.

Это будет среда, потому что сегодня,

Когда я пишу эти строки — среда.

Я костями чувствую Поворот,

И никогда как сегодня за весь мой путь

Я не видел себя настолько одиноким.

Почему-то всегда эти строки вызывали у меня чувство невыразимой печали.

Дон Хуан сказал, что я должен верить, что у умирающего было достаточно личной силы, чтобы самому избрать улицы Мехико местом своей смерти.

— Мы снова возвращаемся к истории о двух котах, — сказал он. — Мы должны верить, что у Макса было достаточно личной силы, чтобы понять нависшую над ним опасность и, подобно этому человеку на траве, сознательно выбрать, по крайней мере, место своего конца. Но был и другой кот, как есть и другие люди, которые встретят свою смерть в одиночестве, не осознавая ее, глядя на унылые стены своей опостылевшей комнаты.

С другой стороны, этот человек умирает там, где он всегда жил — на улице. Трое полицейских — его почетный караул. И когда он потерял сознание, его глаза уловили последний отблеск огней в магазинах на противоположной стороне улицы, машины, деревья и вереницы людей, снующих вокруг, а его уши были наполнены в последний раз звуками транспорта и голосами проходящих мимо мужчин и женщин.

Так что, как видишь, без осознания присутствия нашей смерти нет ни силы, ни тайны.

Я долго смотрел на человека. Он не двигался. Возможно, он был действительно мертв. Но мое неверие не имело больше никакого значения. Дон Хуан был прав. Долг верить, что мир таинственен и непостижим, был выражением самого глубокого предрасположения воина, без которого он не имел ничего.

К.Кастанеда «Сказки о силе»

Если вы дочитали и у вас есть вопросы, то можете спросить их тут.

Поделиться
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

  2 комментария в “Каков подходящий возраст для йоги? Годится ли йога для пожилых людей? И как быть с травмами?”

  1.  

    Вот статься честное слово обычная пустышка. Особенно умилила описанная история про котов. Придуманная история, рассказаная придуманному персонажу дону Хуану. Вроде взрослые люди, а каким боком вся эта чушь и сказки имеют отношение к Йоге?!

  2.  

    Влад, к вашей йоге видимо никакого :)

 Оставить комментарий

(требуется)

(требуется)